6+
Сегодня:
20 Октября

  • Научный авторитет

    2014-11-170Вадиму Александровичу Симоненко — физику-теоретику, специалисту в области физики высоких плотностей энергии, доктору физико-математических наук, профессору — 75 лет!

    Лауреат Государственной премии СССР. Награжден орденом Трудового Красного Знамени, медалью "За доблестный труд".

    Родился 8 ноября 1939 г. в Воронеже. В 1962-м окончил Московский инженерно-физический институт по специальности теоретическая ядерная физика. Всю жизнь после окончания вуза проработал и продолжает работать в теоретическом отделении РФЯЦ — ВНИИТФ. Занимал должности начальника отдела, начальника теоретического отделения, а с 1995 года и по настоящее время — заместитель научного руководителя института.

    Вадим Александрович — это бесспорный научный авторитет не только в нашей, ядерной, области деятельности, но и во многих разделах теоретической физики. Он председатель одного из трех советов по защите докторских и кандидатских диссертаций во ВНИИТФ
    и член еще одного аналогичного совета по другим специальностям. Является членом ядерного общества России, Американского физического общества.

    Круг его научных интересов никогда не ограничивался только разработкой и испытанием изделий основной тематики института. Невозможно не отметить его основополагающий вклад в разработку одной из методик измерения характеристик подземных ядерных взрывов. Эта методика была основной не только в Советском Союзе, но и при проведении совместного эксперимента СССР-США, после которого появилась возможность установить международный контроль над проведением ядерных испытаний.

    Я хорошо помню: мы тогда работали в одной с Вадимом комнате, и к нему, как к лидеру, приходили коллеги из газодинамического отделения, часами обсуждая постановку измерения мощности в натурных экспериментах. Одним их этих коллег был Константин Константинович Крупников — признанный специалист в области физики ударных волн, принимавший участие в создании первой советской атомной бомбы. Словом, авторитет. А ведь Вадиму в ту пору еще не исполнилось тридцати, и был он чуть ли не вдвое моложе Константина Константиновича.

    Вадим был одним из немногих наших теоретиков, кто регулярно выступал на семинарах, докладывая о своих теоретических исследованиях в области уравнений состояния веществ, о фазовых переходах, адиабатах и т. п. — о том, что составляло основу методики измерения мощности подземных взрывов. Хорошо помню, как Лев Петрович Феоктистов — он обычно не сидел на фиксированном стуле за столом, а разъезжал по кабинету Забабахина в кресле на колесиках — подруливал поближе к доске и, смеясь, говорил: "Вадим, ты совсем заплел мозги своими выкладками". Может быть, слова были несколько другими, но они несли именно такой смысл. То есть это были серьезные теоретические выкладки, которые даже такой асс, как Лев Феоктистов, не сразу мог переварить.

    Как всякий талантливый человек, Вадим всегда был очень амбициозным и самолюбивым, особенно в молодости. Выступает кто-то на семинаре и рассказывает или об итогах расчетных исследований по какому-либо изделию, или о результатах и интерпретации результатов очередных испытаний. Естественно, начинается обсуждение, внесение разного рода предложений, пожеланий. Последним подводил итоги Евгений Иванович Забабахин — расставлял точки над "i". Последним? Как бы не так… Как правило, после Евгения Ивановича выходил к доске Вадим Александрович и, широко расставив ноги (как бы самоутверждаясь, показывая, что он крепко стоит на ногах, другими словами, знает, что говорит), произносил: "А я не понимаю…" И дело тут не в том, что Вадим действительно чего-то не уяснил. Дело в другом. Этой фразой он словно бы говорил: "Что ты тут сказки рассказываешь? Все не так. Ты не прав". И начинал излагать свою версию, свое видение проблемы. Не всегда это было к месту, не всегда по делу. Мне, да и не только мне кажется, он выступал последним для самоутверждения.

    В принципе, ничего дурного в этом нет, если не считать того, что выступление после научного руководителя — это не совсем этично. Да и содержание критики не всегда было конструктивным. Честно скажу, всем это не нравилось, мы между собой посмеивались, но никто не мог тактично и необидно намекнуть об этом Вадиму.

    Обычно и Евгений Иванович морщился, но не одергивал Вадима. Все-таки он ценил и уважал его. У них были совместные публикации в научных журналах, да и вообще, Вадим всегда был трудягой, каких мало. Но вот однажды после одного из выступлений Вадима Александровича, когда он, как обычно, произнес свое "А я не понимаю…", вдруг раздался голос Евгения Ивановича: "Ну, Вадим, это факт Вашей биографии" (напомню, что Забабахин всех, кроме Романова, называл на "Вы"). Замечание произвело потрясающий эффект. Все дружно и радостно засмеялись. Свершилось! А Вадим Александрович, мне кажется, засмущался и сел на место. Потом Евгений Иванович, вроде бы сказал кому-то из теоретиков, что он долго искал подобную фразу — и не грубую, и не начальственную, но чтобы проняло.

    С тех пор Вадим выступал, но не подводил черту.

    Я уже упоминал выше, что Симоненко занимается не только проблемами ядерно-оружейной деятельности. Круг его интересов далеко выходит за эти рамки. Часть своей жизни он посвятил исследованиям возможности предотвращения катастрофических столкновений космических тел с Землей с использованием ядерных взрывов. По этой тематике в нашем институте были проведены три международные конференции, в одной из которых участвовал "отец" американской водородной бомбы Эдвард Теллер. Теллер поддержал идею Вадима Александровича о том, что только с помощью ядерного взрыва можно отклонить траекторию космического тела и предотвратить его столкновение с Землей.

    Вадим Александрович — один из инициаторов и постоянный председатель программного комитета Международной конференции по физике высоких плотностей энергии, так называемых Забабахинских научных чтений, проводимых в нашем институте раз в два года в честь научного руководителя Евгения Ивановича Забабахина.

    В области астрофизики Симоненко исследует кинетику термоядерных вспышек в нейтронных звездах.

    Прекрасный лектор и популяризатор науки, он многие годы читал курс физики высоких плотностей энергии в местном институте, выступает с потрясающими воображение популярными лекциями перед школьниками и педагогами.

    В последние годы Вадим Александрович взялся за решение животрепещущей проблемы ядерной энергетики, за разработку и внедрение современной технологии переработки отработавшего ядерного топлива. Специалисты знают, что переработка извлекаемого из реакторов частично сгоревшего ядерного топлива (то есть выделение из него полезных компонентов — несгоревшего урана и наработанного плутония), а также захоронение истинно радиоактивных отходов — это крае­угольный камень ядерной энергетики. Существующие сейчас технологии и мощности не справляются с этой задачей. Большая часть топлива остается непереработанной и хранится в пристанционных водных бассейнах, а из перерабатываемого топлива получается слишком много радиоактивных отходов, для безопасного захоронения которых требуется много сил и средств.

    Не все из того, чем профессионально занимается Вадим Александрович, я перечислил, но и этого достаточно, чтобы понять, что рядом с нами талантливый, трудолюбивый физик-теоретик, много сделавший для страны и продолжающий упорно трудиться. Скажу честно, я не встречал на своем пути человека, который всю жизнь работал бы так много, самозабвенно и плодотворно — будь то профессиональная деятельность или дела на садовом участке.

    И я выражу свое мнение: Вадим Александрович остался недооцененным как ученый. Он, безусловно, заслужил звание академика Российской академии наук. Но, что поделаешь, это жизнь…

    Заканчивая свой рассказ о Вадиме Александровиче, я хотел бы сказать несколько слов о своих самых первых контактах с ним.

    Я уже упоминал, что первые несколько месяцев мы с Вадимом работали в одной комнате. И, хотя он всего на два года старше меня, в то время он казался мне уже сложившимся специалистом, так что я смотрел на него снизу вверх. К тому же дебютная байка, которую я услышал в первые дни, касалась Вадима, и она добавила ему авторитета. Вот она.

    Когда он только пришел в институт, его руководитель дал ему толстенную книгу по газодинамике и сказал: "Вот тебе на первое время, изучишь — приходи, поговорим". Руководитель подумал: "Ну, месяц как минимум он меня не побеспокоит ". Вадим ответил: "Хорошо, на полдня мне этого хватит, а дальше что делать?" Не слабо…

    И еще. На последнем курсе в университете я стал изучать английский язык. Нескольких студентов готовили для поездки в африканскую страну Гану для работы в качестве преподавателей местного колледжа. Когда я узнал об этом, то попросился в группу, поскольку хотел выучить английский. Меня взяли, но запасным: вдруг кто-то не поедет. В итоге в Африку я не отправился, но какие-то азы английского получил. В частности, мне поставили хорошее произношение. Сейчас, когда я контактирую с американцами, они говорят, что у меня хорошее произношение. Сначала я считал это комплиментом, но я это слышу каждый раз, когда приходится с ними разговаривать. Значит, правда.

    Так вот. Договорились мы с Вадимом, что каждое утро будем по полчаса общаться по-английски. Сказано — сделано. Каждое утро начиналось с дежурного приветствия: — "Доброе утро. — Доброе утро. — Как дела? — Нормально". И так далее. Но вот когда заканчивались простые дежурные фразы и следовало переходить к реальному разговору (о том, что делал вчера, куда ходил и т.д.), вот тогда начиналось… Когда не приходило на ум нужное слово, Вадим начинал нервничать и заменял недостающее слово не совсем литературным русским. Я даже как-то побаивался этого, уж больно напористо у него это выходило.

    Мы мучили себя этими диалогами примерно с полгода. А потом меня переселили в комнату Юры Дикова, и взаимное мучение прекратилось.

    А что же Вадим? Его упорство и в этом деле принесло свои плоды. Бывало, едем мы в автобусе на Вишневку кататься на горных лыжах. Все люди как люди:

    кто-то болтает друг с другом, кто-то досыпает. Один Вадим сидит и читает толстенную книгу на английском языке! Нет проблем с английским!

    И вот мы на Вишневой, уже четыре доктора физико-математических наук: Б. К. Водолага, Ю. И. Чуриков, В. А. Симоненко и А. В. Полионов. Как быстро промчалось время…

    Дорогой Вадим Александрович, желаю тебе еще многих лет плодотворной деятельности: чтобы горели твои глаза, чтобы оставалась жадность к работе и чтобы тебе сопутствовала удача!

    Коллега и товарищ Ю. И. Чуриков

  • распечатать

Ещё по теме:

  • Комментарии

    Имя
    E-mail
    Текст
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
    Отправить
    Сбросить

АРХИВ

Выберите номер:

Интервью