6+
Сегодня:
22 Сентября

  • Купе под водой

    2014-07-28

    Несмотря на отсутствие моря в Снежинске, бойцов ВМФ в городе немало: послужили в свое время на водных просторах страны. В их плеяде нашелся и подводник — Алексей Львович Павликов, на поверку оказавшийся связистом. Поэтому разговор зашел не только о субмаринах, но и вообще о военных и армии.

    — Служба на флоте — это была ваша мечта или жизнь забросила?
    — Я окончил военно-морское училище им. С. О. Макарова во Владивостоке. А туда поступил в 1976 году. Конечно, по зову сердца, на волне романтики. Взращенный "Наукой и техникой", выбрал специальность "Радиосвязь". В то время вообще идеалы другими были: все хотели стать или моряками, или летчиками, или танкистами… А я выбрал этот путь. С детства плаванием занимался, в том числе — подводным. Было время, посещал наш клуб "Альбатрос", там яхтсменов воспитывали.

    — Почему именно Владивосток?
    — Можно было бы и в Ленинград, и в Севастополь поехать. Но конкурс там, честно говоря, выше ожидался. А в столицу Приморья тропинка из Снежинска уже протоптана была и нашим военкоматом, и знакомыми ребятами, которые прошли ту школу.

    — Как же вы там устроились?
    — Пять лет жил на военном положении, в казарме. Наше учебное заведение предполагало, кроме лекций, еще и несение военной службы. Если ребята отчислялись, допустим, со второго курса или даже с третьего, им это время засчитывалось в срок флотской службы. Уходили, как и всегда, по разным причинам: или успеваемость не дотягивала, или дисциплина страдала, или амурные дела учебе мешали. Например, наш призыв: в роте 45 человек, а до выпуска продержались 28. А после четвертого курса уже практически никого не отчисляли — лейтенантов воспитывали.

    — А когда в море первый раз вышли?
    — На практике, после первого курса. Как сейчас помню: обходили на крейсере "Дмитрий Пожарский" вокруг Сахалина, с заходом на Камчатку. Естественно, мы, первокурсники, были на уровне матросов. И палубу драили, и лапы у якоря напильником точили, чтобы острыми были. Это такая традиция, хохма, что-то типа посвящения. Настоящая же церемония состоялась на втором курсе, когда экватор переходили. Пили морскую воду из осветительных плафонов. Воодушевленные моментом, на горько-соленый вкус и внимания не обращали. Потом нас купали в бассейне, сделанном из парусины. Нептуном был старпом. Матросы — чертями. На следующий год сдавали на самостоятельное управление катером. А в 80-м плавали в Коломбо, на Цейлон. И только перед дипломом нас пустили под воду. На острове Рыбачьем, на Камчатке, проходила уже зачетная практика, в том числе и на подлодке.

    — Потом вы, наверное, попали под обязательное распределение…
    — Конечно. У нас, в Военно-морском флоте, состав обширный: надвод­ные и подводные силы, морская авиация, береговые войска, в том числе и морская пехота. А связисты везде нужны. Нескольких моих однокурсников, например, направили в отряд летчиков из Владивостока: обслуживать воздушный узел связи. А я попал на дизельную подводную лодку.

    — И чем вы там занимались? Какие задачи выполняли, если не секрет?
    — Осуществляли боевое патрулирование, дежурили в заданном районе. То есть обходили обозначенную акваторию по "круглому квадрату", следили за кораблями вероятного противника — подводными и надводными. Всплывали иногда. А они за нами наблюдали. Мы предупреждения слышали не раз: "Вый­ти — вышли, а возвращение — уже по возможности". Время было сложное — холодная война. Сейчас-то стало легче, но напряженность все равно сохраняется, просто это не афишируется.
    Лично я был командиром БЧ-4, это общепринятое название боевой части связи. 26 человек в подчинении имел. Каждый из членов экипажа нес боевую вахту: служба четыре через четыре или четыре через восемь часов — если повезет, если хватает личного состава. Мы осуществляли связь с командованием — телеграммы, радиограммы, телефонная связь, в том числе и засекреченная. Обслуживали аппаратуру, которая находилась в резерве. Есть резерв горячий и холодный. Первый в любое время включен и готов к действию. Второй — выключен, на этой аппаратуре производятся регламентные работы, ремонт. Вызвать могли в любое время дня и ночи. Наверно, поэтому военные люди и на пенсию в 45 лет выходят. Потому что человеческий ресурс используется интенсивнее, чем на гражданке.

    — И сколько длилась такая командировка?
    — 3—4 месяца.

    — Глубоко приходилось погружаться?
    — 40 метров — рабочая глубина, но иногда опускались на 70—100 при маневрировании.

    — Не страшно было?
    — Поначалу страшно, конечно. Но в том и состоит психология военного человека — преодолевать страх тренировками, неоднократным исполнением одного и того же. Это непривычно, но и к этому приспосабливаешься.

    — А какие ощущения испытываешь, когда находишься на субмарине?
    — Ездили когда-нибудь в поезде? Вот представьте: зашли вы в купе. Там — две койки, умывальник, тумбочка, полка, шкаф небольшой. Спартанские условия. Свет включен. А весь вагон погружен в воду, закутан в непроницаемый материал. И все. И в таком помещении, без солнечного света и нормального воздуха — три месяца. Можно только купе менять, то есть боевые посты. Психологически это тяжело.

    — А были среди вас те, кто сдался, не смог жить в таких условиях?
    — Нет, таких не было, по крайней мере в нашем экипаже.

    — Ну, делу — время, а потехе — час. Как у вас было организовано свободное время?
    — Его было очень мало. Работа, спортивные занятия, боевая учеба занимают почти весь день. Особо не поразвлекаешься. Иной раз смотрели фильмы. Раньше же не было никакого Интернета или других технологий. Только аппаратура узкопленочная да матросик-киномеханик. Расписание кино составлял замполит. В основном это были классические советские ленты: "Бриллиантовая рука", "Старики-разбойники"… А фильм "Чапаев" я до сих пор помню наизусть. Если была возможность, обменивались фильмами при дозаправке.

    — Когда не хватало горючего?
    — Да, лодка дизельная, она подвсплывала на зарядку батарей и на пополнение запаса воздуха. Дозаправлялись чаще всего в море, но бывало, что и к берегу подходили, если недалеко была наша база.

    — Продуктами не приходилось "дозаправляться"? Всегда хватало?
    — Что вы, кормят на подлодке отлично. Четырехразовое питание. Сбалансированный рацион. Упор делают на витамины: их ведь взять негде — ни зелени нет, ни солнца. Поэтому на лодке всегда есть запас соков и концентратов.

    — А вас кто-нибудь в то время ждал на берегу?
    — Конечно. Семья ждала.

    — А пообщаться с родными из командировки было невозможно?
    — Тогда связаться с землей можно было только в определенные промежутки времени. Сеансы были расписаны в секретных таблицах, которые были известны только командованию. А личные переговоры не велись.

    — А как сейчас солдатики звонят маме и докладывают: "У меня все хорошо"?
    — Я вообще этого не понимаю. Как таким образом можно служить? Тем более год. Да за это время можно научиться только плац подметать, и то не­качественно. Как эта клоунада повлияет на боеготовность наших войск — большой вопрос.

    — Все, вероятно, идет к тому, чтобы создать постоянную армию, из профессионалов, а не из срочников.
    — Ну, одно другому не мешает. Просто если начнутся боевые действия, то могут понадобиться все люди. А если большинство из них не имеют понятия о ходе войны в условиях климата и жизнеобеспечения другого региона? Что тогда? Именно поэтому в военкоматах до сих пор распределяют срочников не в родные края, а по всей России. С южных гор бросают на Крайний Север, со средней полосы — к нам, на Урал. Война может случиться в любой точке земного шара. Так воспитывают универсального солдата.

    — Сколько же вы прослужили на флоте?
    — Всего — 21 год. Но служил не только как подводник. Связисты — они же везде нужны. Наш экипаж расформировали, а меня списали на берег после того, как мы сели на мель в 84-м году в одном из заливов неподалеку от Курильских островов. Это происшествие закончилось разбором полетов на уровне командующего флотилией, но никого тогда серьезно не привлекли. Вероятно, это была ошибка навигации. Не учли погодных условий, глубины... Ведь под водой на корабль влияют все факторы в совокупности.

    — Значит, вы и на море, и на суше послужили?
    — Продолжал службу в Советско-Гаванской военно-морской базе Сахалинской флотилии. Потом еще командировки были. Во Вьетнаме командовал на посту связи именно с подводными лодками. А расстался с морскими делами окончательно в 98-м. Я сейчас капитан третьего ранга в запасе.
    Вернулся в Снежинск. Пришел в военкомат документы сдавать, а там говорят: "Тебе еще до предельного возраста 7 лет остается. Не желаешь ли попробовать силы в родном городе?" "Не знаю, — говорю, — как получится"."Устраивайся, а выгнать всегда успеем". Так и прослужил еще 7 лет начальником связи нашего полка.

    — Так есть ли разница между морским военным укладом и сухопутным?
    — Как говорят в Одессе, это две большие разницы. Морские традиции одинаковы везде: товарищество, взаимопомощь, взаимовыручка. Дедовщины там практически нет. Как будешь над человеком издеваться, если он прикрывает твой тыл, и на вахте вы всю работу вместе выполняете, как одна семья? Каждый понимает: если вышел в море — тебя никто не заменит. А на суше проще: заболел — из другого подразделения замену пришлют. Корабль — пространство замкнутое. Оттого и кадры ценнее.

    Марина Емелина

    30

АРХИВ

Выберите номер:

Интервью